Логотип Allbooks.by

На данной странице представлены цитаты из книги " Записки из подполья " ( Достоевский Федор ) : афоризмы, крылатые выражения, знаменитые мудрые фразы из произведения.

Есть в воспоминаниях всякого человека такие вещи, которые он открывает не всем, а разве только друзьям.
Есть и такие, которые он и друзьям не откроет, а разве только себе самому, да и то под секретом.
Но есть, наконец, и такие, которые даже и себе человек открывать боится, и таких вещей у всякого порядочного человека довольно-таки накопится.
То есть даже так: чем более он порядочный человек, тем более у него их есть.

... о чем может говорить порядочный человек с наибольшим удовольствием? Ответ: о себе.

И никто-то, никто-то не должен знать, что между мужем и женой происходит, коль они любят друг друга. И какая бы ни вышла у них ссора, мать родную, и ту не должны себе в судьи звать и один про другого рассказывать. Сами они себе судьи. Любовь — тайна божия и от всех глаз чужих должна быть закрыта, что бы там ни произошло. Святее от этого, лучше. Друг друга больше уважают, а на уважении много основано.

Если бы мне предложили выбирать, всему миру провалиться, или мне чай пить, я бы ответил, что лучше всему миру провалиться, а мне чтобы чай пить.

Человек только своё горе любит считать, а счастья своего не считает. А счёл бы как должно, так и увидел бы, что на всякую долю его запасено.

Мы даже и человеками-то быть тяготимся, — человеками с настоящим, собственным телом и кровью; стыдимся этого, за позор считаем и норовим быть какими-то небывалыми общечеловеками. Мы мертворожденные, да и рождаемся-то давно уж не от живых отцов, и это нам всё более и более нравится. Во вкус входим. Скоро выдумаем рождаться как-нибудь от идеи.

Уничтожьте мои желания, сотрите мои идеалы, покажите мне что-нибудь лучше, и я за вами пойду.

Я даже думаю, что самое лучшее определение человека — это существо на двух ногах и неблагодарное.

Человек иногда ужасно любит страдание, до страсти.

... Но что же делать, если прямое и единственное назначение всякого умного человека есть болтовня, то есть умышленное пересыпанье из пустого в порожнее.

Чем больше я сознавал о добре и о всем этом «прекрасном и высоком», тем глубже я и опускался в мою тину и тем способнее был совершенно завязнуть в ней.

Человек существо легкомысленное и неблаговидное, и может быть, подобно шахматному игроку, любит только один процесс достижения цели, а не самую цель. И, кто знает, может быть, что и вся-то цель на земле, к которой человечество стремится, только и заключается в одной этой беспрерывности процесса достижения, иначе сказать — в самой жизни, а не собственно в цели.

Клянусь вам, господа, что слишком сознавать — это болезнь, настоящая, полная болезнь.

…умный человек и не может серьезно чем-нибудь сделаться, а делается чем-нибудь только дурак.

Самый отъявленный подлец может быть совершенно и даже возвышенно честен в душе, в то же время нисколько не переставая быть подлецом.

…все непосредственные люди и деятели потому и деятельны, что они тупы и ограничены.

…не только очень много сознания, но даже и всякое сознание болезнь.

Разумеется, я не пробью такой стены лбом, если и в самом деле сил не будет пробить, но я и не примирюсь с ней потому только, что у меня каменная стена и у меня сил не хватило.

Дальше сорока лет жить неприлично, пошло, безнравственно! Кто живет дольше сорока лет, — отвечайте искренно, честно? Я вам скажу, кто живет: дураки и негодяи живут. Я всем старцам это в глаза скажу, всем этим почтенным старцам, всем этим сребровласым и благоухающим старцам! Всему свету в глаза скажу! Я имею право так говорить, потому что сам до шестидесяти лет доживу.

Страдание — да ведь это единственная причина сознания.

Разве сознающий человек может сколько-нибудь себя уважать?

Я крепко убежден, что не только очень много сознания, но даже и всякое сознание — болезнь.

А в самом деле: вот я теперь уж от себя задаю один праздный вопрос: что лучше — дешевое ли счастие или возвышенные страдания? Ну-ка, что лучше?