Логотип Allbooks.by

На данной странице представлены цитаты из книги " Гарри Поттер и Принц-полукровка " ( Роулинг Джоан ) : афоризмы, крылатые выражения, знаменитые мудрые фразы из произведения.

— Вы понимаете, что мы сегодня занимаемся невербальными заклинаниями, Поттер?
— Да, — сдавлено ответил Гарри.
— Да, СЭР.
— Совсем не обязательно называть меня «сэр», профессор.

Иногда мой мозг удивляет меня самого.

Величие пробуждает зависть, зависть рождает злобу, злоба плодит ложь.

Гораздо легче простить людей за то, что они не правы, чем за правоту.

(Люди легче прощают чужую неправоту, чем правоту.)

Многие люди боятся смерти и темноты по одной причине — они страшатся неизвестности.

Ты показал всю чувственность тупого топора!

— Пора бы вам научится уважать других, мистер Поттер!
— Так пора бы вам заслужить уважение!!

А теперь выйдем в ночь и пустимся в погоню за коварной обольстительницей, имя которой — приключение!

— Мне не следовало так говорить, — торопливо проговорил Скримджер. — Это было бестактно.
— Отчего же? Всего лишь честно, — отозвался Гарри.

Видишь ли, мам, — грациозно поведя рукой по воздуху, сказал Джордж, — теперь, когда нам приходится собственноручно стирать носки, мы начинаем ценить тебя все больше и больше.

Обычное явление: тот, кто остался в живых, всегда чувствует себя виноватым.

Мы боимся неизвестности, когда смотрим на смерть и темноту, ничего более.

Когда мне было лет пять, Фред с Джорджем пытались заставить меня принести такой Обет. Я чуть было не принес, уже держался с Фредом за руки и всё такое, но тут нас застукал папа. Он чуть с ума не сошёл. — От этих воспоминаний у Рона даже заблестели глаза. — Единственный раз, когда я видел папу рассерженным ещё почище мамы. Фред уверяет, что его левая ягодица так с того дня и не вернула себе прежней формы.

— Три нападения дементоров за неделю, а у Ромильды Вейн только один вопрос ко мне и нашелся: правда ли, что у тебя на груди наколот гиппогриф?
Рон с Гермионой покатились со смеху. Гарри в их сторону даже не взглянул.
— И что ты ей ответила?
— Что у тебя там Венгерская хвосторога изобра­жена, — ответила Джинни, неторопливо перевора­чивая газетную страницу. — Пусть считает, что ты настоящий мачо.
— Ну спасибо, — ухмыльнулся Гарри. — А Рона ты чем наградила?
— Карликовым пушистиком. Правда, я отказалась сказать, на каком месте он его наколол.

— Не хочу показаться грубым, — заговорил он таким тоном, что в каждом звуке так и сквозила эта самая грубость.
— …хотя, к несчастью, непроизвольная грубость, увы, слишком часто срывается с языка, — серьезно договорил за него Дамблдор. — Лучше уж вовсе ничего не говорить, милейший.

— Прошу, прошу! — гордо произнес Фред. — Только у нас — лучший выбор любовных напитков!
Джинни скептически изогнула бровь:
— A они действуют?
— Само собой! Продолжительность до двадцати четырех часов, срок действия зависит от веса мальчика...
— И степени привлекательности девочки, — закончил Джордж.

Гарри, предоставленный самому себе, думал о том, до чего же могут опуститься девчонки ради мести...

— Он обвинил меня в том, что я «целиком и полностью человек Дамблдора».
— Как грубо.
— А я ответил ему, что так оно и есть.

— Тогда убей меня, — задыхаясь, произнес Гарри, вовсе не ощущая страха, а только ярость и презрение. — Убей меня, как ты убил его, ты, трус…
— НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТРУСОМ! — завопил Снегг, и его лицо вдруг стало безумным, нечеловеческим, словно он испытывал такие же страдания, как скулящий, воющий пес, запертый позади них в горящем доме.

Джинни отвернулась, взглянула на озеро.
— Я никогда не переставала думать о тебе, — сказала она. — Просто не могла. Всегда надеялась... Гермиона твердила мне, что я должна жить собственной жизнью, может быть, встречаться с другими, что так я смогу почувствовать себя рядом с тобой более свободной, я ведь и рта в твоём присутствии открыть не могла, помнишь? Она считала, что, если я стану, ну хотя бы немножко, собой, то и ты будешь обращать на меня чуть больше внимания.

Сомневаюсь, что ты убьешь меня, Драко. Убить и думать об убийстве это не одно и то же.

Зрелость становится глупой и забывчивой, когда начинает недооценивать юность.

Лицо Рона приобрело изысканно-зеленый оттенок.

Я мог бы ожидать, что вы предложите мне что-нибудь выпить, но, судя по всему, такое предположение грешит излишним оптимизмом.

Судя по вашему потрясенному виду, Гарри не предупредил вас о моём приходе. Тем не менее, давайте будем считать, что вы гостеприимно пригласили меня войти в дом.

Горраций очень любит комфорт, а ещё он любит собирать вокруг себя знаменитостей, преуспевающих и влиятельных людей. Ему нравится думать, что они прислушиваются к нему. Он сам никогда не стремился восседать на троне, предпочитает занять место за его спиной, там, знаешь ли, легче развернуться.

Само плохое в том, что они тоже могут творить магию!

— Мой дорогой мальчик, не будем питать иллюзий на этот счет. Если бы ты собирался убить меня, ты сделал бы это сразу же, как только разоружил меня, и не стал бы останавливаться лишь для того, чтобы мило поболтать о путях и возможностях.
— Нет у меня никакого выбора! — Малфой внезапно стал таким же бледным, как и Дамблдор. — Мне придется это сделать! Он убьет меня! Он убьет всю мою семью!

Вы думали, что я не захочу за него выйти? Что меня интересует одна его внешность? По-моему, моей красоты вполне хватит на нас обоих! А все эти шрамы показывают только, как отважен мой муж!

Пора бы Вашей бабушке, Долгопупс, гордиться таким внуком, какой у неё есть, а не таким, каким он по её мнению должен быть.

Почему всех так волнует
Тот-Кого-Нельзя-Называть?
Лучше пусть народ волнует
Тот-Кто-Умеет-В-Кишках-Застревать!
Он хитер, он шустер!
От него с давних пор
У всей страны запор!

Можно ли назвать по-настоящему живым человека, которого нельзя убить?

— Я бы на твоём месте не ходила бы сейчас на кухню, — предупредила она. — Там разливается Флегма.
— Постараюсь не поскользнуться, — улыбнулся Гарри.

— Мы будем с тобой, Гарри. В доме твоих дяди с тетей, — сказал Рон. — И потом, куда бы ты ни отправился.

— Вы...
— Да, я целиком и полностью человек Дамблдора.

— Я и забыл, — солгал Гарри, которого вел за собой «Феликс Фелицис». — Вы ведь любили её, верно?
— Любил? — переспросил Слизнорт, и глаза его до краев наполнились слезами. — Я и вообразить себе не могу человека, который знал бы её и не любил. Такая храбрая, такая веселая… Ничего ужаснее…

— Профессор Снегг совершил ужасную...
— Не говорите мне, что он совершил ошибку, сэр! Он подслушивал под дверью!
— Дай мне, пожалуйста, закончить. — Дамблдор дождался короткого кивка Гарри и продолжил: — Профессор Снегг совершил ужасную ошибку.

Ого, я помню, у Чарли был такой, — сказал Рон, восхищенно рассматривая капитанский значок — Гарри, это классно, ты теперь мой капитан… Если, конечно, примешь меня снова в команду, ха-ха!