Логотип Allbooks.by

На данной странице представлены цитаты из книги " Гарри Поттер и философский камень " ( Роулинг Джоан ) : афоризмы, крылатые выражения, знаменитые мудрые фразы из произведения.

Необходима большая смелость, чтобы противостоять врагам, но гораздо большая, чтобы пойти наперекор друзьям.

То, что произошло (...) — это строжайший секрет, и потому нет ничего удивительного, что его знает вся школа.

Есть события, пережив которые нельзя не проникнуться друг к другу симпатией.

Всегда называй вещи своими именами. Страх перед именем усиливает страх перед тем, кто его носит.

Любовь (...) оставляет свой след. Это не шрам, этот след вообще невидим... Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты все равно остаешься под его защитой.

Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью.

Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей жизни.

Меня всегда забавляло то, какими странными путями порой следуют человеческие мысли.

— Я там, в самом начале поезда, — там выделили вагон для старост...
— Так ты теперь староста, Перси? — жутко удивился один из близнецов. — А что же ты не сказал, мы ведь и не знали.
— Перестань, он, кажется, что-то нам говорил, — встрял в разговор второй близнец. — Как-то раз...
— Или два, — подхватил первый.
— Или три, — продолжил второй.
— Или все лето...

Всегда первыми жертвами становятся невинные. Так было много веков назад, так происходит и сейчас.

— Последний член команды — ловец. То есть ты. И тебе не надо беспокоиться ни о квоффле, ни о бладжерах...
— Пока они не пробьют мне голову, — не удержался Гарри.

— А если я взмахну палочкой и ничего не произойдет? — поинтересовался Гарри.
— Тогда отбрось палочку в сторону и дай ему кулаком в нос, — посоветовал Рон.

Беда в том, что люди всегда хотят именно то, что для них наиболее губительно.

(Но беда в том, что люди, как правило, выбирают то, что для них является наихудшим.)

— Итак, после очевидного, намеренного и потому нечестного и отвратительного нарушения...
— Джордан! — прорычала профессор МакГонагалл.
— Я хотел сказать, — поправился Джордан, — после этого явного и омерзительного запрещенного приема...
— Джордан, я вас предупреждаю...
— Хорошо, хорошо. Итак, Флинт едва не убил ловца команды Гриффиндора Гарри Поттера, но, вне всякого сомнения, такое может случиться с каждым.

Он еще не знал, что ждет его там, куда он едет, но он был уверен: это будет лучше, чем то, что он оставлял позади.

— А почему ты не надел свой свитер, Рон? — возмутился Джордж, — Давай-давай, они ведь мало того, что красивые, так еще и очень теплые.
— Ненавижу бордовый цвет, — простонал Рон, надевая свитер.
— А на твоем никаких букв, — хмыкнул Джордж, разглядывая младшего брата. — Полагаю, она думает, что ты не забудешь, как тебя зовут. А мы ведь тоже не дураки — мы хорошо знаем, что нас зовут Дред и Фордж.

... Я не Фред, я Джордж. О женщина, как ты можешь называться нашей матерью, если не можешь различить собственных сыновей?

Любопытство — не порок, но его надо держать в узде.

— В этом году вы должны вести себя хорошо. Если я еще раз получу сову с известием о том, что вы что-то натворили — взорвали туалет или...
— Взорвали туалет? — изумился один. — Мы никогда не взрывали туалетов.
— А может попробуем? — хмыкнул второй. — Отличная идея, спасибо, мам.

А что я — ум и книги, вот и всё! Но, оказывается, есть куда более важные вещи — например, дружба и храбрость.

... что есть смерть, как не новое интересное приключение.

Не стоит упускать возможность насладиться хорошей погодой.

Я отвечу на твои вопросы — если, конечно, у меня не будет достаточно веской причины для того, чтобы промолчать. Если я не смогу ответить, прошу меня простить: я промолчу, потому что ложь недопустима.

Счастье распирало его изнутри, словно он проглотил воздушный шар.

У этих людей странная логика, Петунья. Они не такие, как мы с тобой, — ответил дядя Вернон, пытаясь забить гвоздь куском фруктового кекса, только что принесенного ему тетей Петуньей.

Они стояли и смотрели друг на друга, словно это поможет им не увидеть того, чего следует опасаться, а то, чего следует опасаться, не увидит их.

— Что вы видите, когда смотрите в зеркало? — выпалил Гарри, затаив дыхание.
— Я? — переспросил профессор. — Я вижу себя, держащего в руке пару толстых шерстяных носков.
Гарри недоуменно смотрел на него.
— У человека не может быть слишком много носков, — пояснил Дамблдор. — Вот прошло еще одно Рождество, а я не получил в подарок ни одной пары. Люди почему-то дарят мне только книги.

Люди имеют свойство просить того, что для них всего губительнее, — вот их беда.

Они выглянули из окна для прощального поцелуя, и их маленькая сестра начала плакать.
— Не надо, Джинни, мы пришлем тебе сотню сов.
— Мы пришлем тебе туалетный стульчак из Хогвартса.
— Джордж!
— Просто шутка, мам.

(— Перестань, Джинни, мы завалим тебя совами, — утешил ее один из близнецов.
— Мы пришлем тебе унитаз из школьного туалета, — пообещал второй.)

Если бы Шляпа сказала, что один из факультетов предназначен исключительно для тех, кого от волнения начинает тошнить, Гарри бы сразу понял, что это его факультет.

Странно, насколько близоруким может сделать тебя невидимость.

— Этот шрам останется у него на всю жизнь.
— Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор?
— Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки.

— Он... он немного ненормальный? — неуверенно спросил Гарри, обращаясь к сидевшему слева от него Перси.
— Ненормальный? — рассеянно переспросил Перси, но тут же спохватился. — Он гений! Лучший волшебник в мире! Но, в общем, ты прав, он немного сумасшедший...

Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку. Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки. Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства…

Для высокоорганизованного разума смерть — очередное приключение...

Добра и зла не существует. Есть только сила, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней.

— Давай, бери пирог, — сказал Гарри, у которого никогда прежде не было ничего, что он мог бы разделить с кем-нибудь. Это было здорово, сидеть с Роном, и есть всю дорогу пироги, кексы, и конфеты, которые он купил (сандвичи лежали забытые).

— В этой школе старшекурсники в первый же день засовывают новичков головой в унитаз, — сразу же начал издеваться Дадли. — Хочешь подняться наверх и попробовать?
— Нет, спасибо, — ответил Гарри. В многострадальный унитаз никогда не засовывали ничего страшнее твоей головы — его, бедняжку, может и стошнить.

— Знаешь, Хагрид,— громко произнёс Гарри, пытаясь заглушить шум тележки.— Я никогда не знал, в чем разница между сталактитом и сталагмитом.
— В слове сталагмит есть буква «м»,— ответил Хагрид.

— Школьные факультеты. Их четыре всего. Про Пуффендуй говорят, что там самые тупицы учатся, но...
— Готов спорить, что я попаду в Пуффендуй.